Корисне

ВСПОМИНАЮ ВОЙНУ. Уникальные материалы.

В редакцию обратился ветеран Второй мировой Виталий Александрович Лысак, «есть, что вспомнить!». Для него эта война осталась Великой отечественной. Почему взялась за публикацию редакция медицинских порталов «Здоров-Инфо» и «Информационные технологии в медицине»? Да потому, что Виталий Александрович человек, которого можно принять за эталон здоровья. Ему минуло 91, но он продолжает активно заниматься в спортивном зале и участвует в соревнованиях по спортивному многоборью! Он обладатель не только многих правительственных военных наград, но и наград за победы в спорте, которых не счесть.

Легендарный человек. Мастер спорта международного класса! Трехкратный чемпион Мира! Рекордсмен! Многократный призер чемпионатов Мира по летнему и зимнему полиатлону! Обладатель Кубка Мира по летнему полиатлону! Родился 07.11.1927г. Знает в совершенстве три языка. Этот человек во всем стремится к совершенству и ему это удалось! Просто огромный пример для потомков!

Киевлянин и победитель!

Виталий Александрович живой участник нашей истории. Редакция публикует эти уникальные воспоминания без купюр, такими, как они помнятся Виталию Александровичу.

С Праздником Победы над фашизмом, дорогие друзья!

Мира нам и Божией помощи!

Я рассматриваю листы календаря…май 2019 года…а мне уже минул 91 год. В голову приходит, что лет тридцать назад, гадалка, оторвавшись от гадания женщинам, подозвала меня, предложив дать ей левую руку. И долго, молча рассматривала ее ладонь. Я уже подумал что-то плохое нашла. Но она сказала – Вы необыкновенный человек! Я ей ответил, что я это знаю. Таких на свете больше нет. Я не об этом, сказала она, у Вас очень длинная линия жизни, но две других линии свидетельствуют о том, что Вы должны погибнуть.

Рассмотрю все случаи, которые могли привести к гибели. Начну с 1941 года. Начало войны и приход немцев. Сразу с объявлением войны все были мобилизованы и помещены в здании школы, начато их обучение военному делу. Военрук, который всех обучал, призвал меня на помощь. Суть в том, что по своей полноте он только теоретически рассказывал, что и как, а я показывал, как ползти по-пластунски, бросать гранаты и зажигательные бутылки, стрелять и штыковому бою. Мы соорудили макет танка, тир, тренировались, а я жил рядом. Но продолжалась учеба всего неделю. Немцы приближались и были от нашего села уже в 75-ти километрах. Однажды мы втроем сидели на скамейке, по нашей улице ехал серо-зеленый броневик, на котором были опознавательные знаки кресты. Он, подъехав к нам остановился, и водитель спросил, указывая направление вдоль дороги, по которой ехал – Королевка? Самый младший из нас ответил- да, и водитель высыпал нам под ноги горсть конфет. Броневик поехал дальше и скрылся за поворотом. Самый младший приятель заявил – это не немцы, у этих на броневике кресты, а у немцев фашистский знак. Я ему сказал – фашистский знак – знак фашистской партии, а в армии все обозначается крестом. Конфеты, которые нам бросили я засыпал песком, вдруг они отравлены, сказал я….

Через несколько дней в село вступили части советской армии и заняли оборону вдоль реки Ингулец. Рано утром, в половине пятого началась артподготовка с обоих сторон. В селе было много сгоревших домов, немцы форсировали Ингулец и оттесняли наши подразделения в поле, а затем и дальше. Три дня по дороге на Днепр шли немецкие войска – танки, артиллерия, мотоциклетные части и другие…Однажды я с двумя друзьями – Ваней Прокопенко и Глебом Пинковским решили осмотреть поле боя. Траншеи были только у нас: первая в районе скошенного поля, а вторая в полезащитной посадке, вот возле второй, рядом с дорогой мы нашли миномет и несколько ящиков с минами. Я начал смотреть в прицел миномета, он был наведен на дорогу, а Глеб начал примерять мины к миномету и вдруг закричал – я не могу удержать мину! Я сказал – толкай мину вниз, а Ване сказал нести две мины! После толчка вниз мина сработала и вылетела из ствола миномета туда, куда был направлен ствол. Мы успели сделать еще два выстрела, как снизу по дороге показалась автомашина с солдатами и начали взрываться выстрелянные нами мины. Не дожидаясь выстрелов из машины, мы ползком скрылись в поле цветущих подсолнечников, и когда пулеметы немцев накрыли миномет, мы уже были в стороне и продолжали удаляться. К пулеметам присоединилась артиллерийская стрельба.

Когда через неделю мы подошли к миномету, то он был полностью раздавлен, минные ящики с боеприпасами взорваны, а на дороге были воронки не только от наших трех мин. Мы все это рассматривали издали, потому, что место могло быть заминировано.

Арбузы

В августе 1943 года, я узнал, что немецкий комендант приказал посадить бахчу. В августе арбузы были спелые и мы: я и два брата Подгорные – Олесь 11ти лет и Вася 9-ти лет, решили полакомиться комендантским деликатесом.

Прихватив каждый по мешку, мы втроем пробрались к месту, в котором в нашем селе уже десятки лет, если не сотни, все для строительных работ брали глину и называлось это место «глинище». Бахча одним краем примыкала к «глинищу». Глубина «глинища» в некоторых местах была более 3-х метров. Спустившись на его дно, мы подошли к месту, где начиналась бахча. Я по очереди поднял туда братьев с мешками, залез сам, и мы лежа выбирали арбузы. Сторож был в шалаше не далеко и наверное спал. Я сказал друзьям взять по 3 небольших арбуза, а сам выбрал три побольше. Мы уже подползли к обрыву, как послышался стук колес. Выскочил сторож и мы, побросав мешки с арбузами вниз, спрыгнули за ними. Внизу ребята выбросили арбузы из мешков и с пустыми мешками они, а я с полным мешком, побежали к противоположному концу «глинища», где я высадил их наверх, подал им свой мешок с тремя арбузами и выбрался сам. С бахчи нас не было видно, и мы пригнувшись бежали к кукурузному полю. Бежали до тех пор, пока не стало видно шалаш сторожа и повозку.

Это расстояние до кукурузного поля мы решили проползти. Сначала пополз самый маленький Вася, до кукурузного поля он прополз с двумя остановками на отдых. Затем прополз Олесь. Наступила моя очередь. Но ползти с полным мешком было невозможно и я, забросив мешок на плечи рванул бегом. Пробежав половину расстояния ощутил сильный удар в спину, упал сбросив мешок и пополз к ребятам. Они бегом осмотрели мою спину, она была вся мокрая, но повреждений не было. Мы переждали пока повозка с немцами уехала и притащили брошенный мною мешок с арбузами. В нем оказались два отверстия и простреленный арбуз, который мы на радостях съели. Один арбуз я отдал ребятам, сказав, чтоб они его припрятали, а третий я взял себе и спрятал в поле и только через 10 дней мы его с удовольствием съели!

Немцы уходят!

Совсем неожиданно на центральной улице нашего села появились несколько горящих грузовых немецких машин. В одной из горящих машин мы с Жорой Молчановым увидели клетки с кроликами и нам удалось вытащить их из горящей машины и выпустить на свободу. Затем видим, рядом с улицей стоит большая фура, в ней – груженое стекло, а под ней начинал гореть костер и в нем был снаряд. Мы быстро снаряд вытолкали в яму. Обрадовались, что в нашем распоряжении теперь целая фура стекла! Стали быстро перетаскивать его к Жоре в сад. Носили долго, до половины ночи. Домой я пошел огородами и остановился напротив нашей двери в дом, в соседнем огороде. Я увидел, что в нашу дверь колотили ногами немцы. Дверь выходила на улицу и ее им не открывали, немцам пришлось зайти во двор и когда дверь отворила мама с улицы я прошмыгнул домой. Немцы ушли, и я уснул.

Но рано утром меня разбудил опять стук в дверь. Я подошел к двери и хриплым голосом на немецком языке спросил: «Что случилось?» Мой хриплый голос и отличный немецкий язык меня спас, за дверью повторили мой вопрос несколько раз и удалились. Дальше я пошел высыпаться. Проснувшись я вышел во двор и меня сразу спросила соседка: «А тебя не забрали? У нас забрали всех мужчин!» Я рванул на верхнюю улицу, где жили два моих друга и убедился, что их тоже забрали, я дальше начал выяснять, неужели всех? Но слава Богу, я выяснил, что остался не один, некоторым тоже, как и мне удалось спрятаться. Я пошел дальше по улице и вдруг, мое сердце радостно забилось, в поле моего зрения попал огромный танк зеленого цвета! Немецкие танки были желтого африканского цвета, а на этом была на щите, защищающей гусеницу красная диагональная полоса. Я быстро пошел по направлению к танку и тут вдруг увидел двух немцем, они сидели сверху танка с автоматами на груди. Я решил сделать вид, что просто иду по делам и хотел прошмыгнуть мимо, но немец окрикнул меня и показал жестом место на танке, куда мне нужно было залезть. Я залез сзади них и мои мысли стали лихорадочно искать возможность убежать. Как? Как? Все время в панике думал я. Тут из домика рядом с танком вышел немецкий офицер, что-то сказал водителю, танк завелся и двинулся вперед. Танк выехал на улицу, которая была узенькая – это как раз то, что мне и нужно было! По правую сторону улицы был в одном месте угловой дом с проулком и как только мы с ним поравнялись я упал прямо с танка перевернувшись в воздухе и приземлился на четвереньки. И понесся в проулок, огородами, пересек главную улицу и мигом оказался у Жоры. Только бы его не забрали, думал я. Добегаю до конца огорода и вижу, как танк разворачивается на главной улице. Стоп, сказал я себе, нужно возвращаться домой. Мне это удалось сделать незаметно. Дома меня ждали мама, сестра Наташа, братик Саша. Хватит уже приключений! Мы поужинали, зашло солнце, и мы дружно улеглись спать.

Проснулся я, по привычке, ни свет, ни заря. Вышел – на дворе туман. А в тумане слышу движение людей. Подошел поближе к движению, смотрю – солдат тащит пушку, ясно – НАШИ! Дальше вижу моих приятелей Васю Шаповала и Володю Козаренко и у них спрашивают наши солдаты, как пройти к речке, занять оборону? Без меня не обойдутся обрадовался я! Мы им все показали, помогли рыть траншеи. Нам объяснили, что всех жителей выселяли за 20км.

Взошло солнце, командир взвода говорит – эх, два дня ничего не ели…Я сразу среагировал и обернувшись к Васе говорю – это по твоей части. Дело в том, что у Васи отец работает на мельнице, у него можно поживиться зерном для каши. Дальше мы с ребятами прошмыгнули по селу, набрали картошки, капусты, бурачка, даже сала. Забежали ко мне домой – никого нет, стали быстро сами готовить обед. Накормили обедом бойцов и стали снова рыть траншеи. Я сделал наблюдательный пункт. Речка наша заросла густым, высоким камышом. Со стороны немцев я вырубил камыш до середины реки, а там, где была стена камыша поставил пень, на котором можно сидеть и наблюдать за немецкой обороной сквозь тонкую стену не вырубленного камыша. Вскоре наблюдатель доложил, что немцы начали копать траншею. Их оборона располагалась в селе, примерно метров 500 от реки. Как-то после обеда командир батальона проверял, что сделал наш взвод, а нас приказал отправить к родителям.

Мы попрощались и отправились в село Зеленое. Я отдал итальянский карабин, а пистолет оставил в куртке под подкладкой. По дороге зашли к Васе, из съедобного у него нашли только по кружке макухи – остатки подсолнечных семян, из которых выдавлено подсолнечное масло. Время шло, когда мы вышли к селу, дорога шла мимо кладбища, в кустах которого были замаскированы орудия. А на огороде ниже кладбища дымила полевая кухня. Мы поздоровались с солдатами и рассказали откуда мы и куда идем. Угостили нас горячей перловкой, а мы их угостили макухой. Быстро темнело, солдаты солому накрыли плащ-палаткой, и мы с Володей умостились между солдатами, а Вася остался охранять с солдатом. Не знаю через какое время Вася меня разбудил на смену, и я начал любоваться полем боя: ракеты, трассирующие пули, взрывы снарядов…. Но очень быстро я начал замерзать и разбудив Володю и Васю предложил вернутся в село, где школу охраняла мать моего друга Адольфа Задесенца. По-быстрому мы добрались до школы, она оказалась открытой. Там была комната с постелями, мы накрылись одеялами, согрелись и заснули.

Проснулся первым Вася, разбудил нас и стал всех подгонять, чтоб мы успели на завтрак. Однако на прежнем месте ни солдат, ни кухни, ни артиллерии не оказалось. Мертвое кладбище… Обойдя кладбище, мы вышли на ровную площадку, где раньше собирали коров и гнали на выпас. Еще издали мы увидели, что это поле покрыто чет-то белым. Подбежали ближе и увидели, что ночью на поле было сброшено множество немецких листовок. И мы как дети стали бегать по полю, собирать листовки и читать.

Они были разные: и портрет сына Сталина с немецким офицером, и гербы и рисунки… У каждой листовки на обороте пропуск для нашего солдата, чтоб он сдался в плен и ему будет хорошо. Мы бегали по полю и кричали друг другу – а у меня такая, а у меня другая… Особенно понравилась: Рисунок герба и надпись-

                                                    слева молот, справа серп

                                                    государственный наш герб

                                                    хочешь жни, а хочешь куй

                                                    все равно получишь ….

Пока мы бегали собирали, мы вдруг услышали – Ложиись! По одному на звук ползком марш!!! Я сказал Васе- давай первый и он пополз в траншею, за ним Володя, затем я. Когда я полз мне захотелось выползти и убежать на кладбище. Мы проползли по траншее, и какой-то сержант, видно он был за старшего, нам скомандовал встать друг за другом в затылок на расстоянии метра и не сближаясь идти. Сержант шел за мной упершись стволом автомата мне между лопатками. Траншея была прямая, одинаковой глубины. Наконец она достигла входа в высокую могилу. Наш сержант сказал стоящему там сержанту: посмотри за ними, а я пойду доложу, и исчез. В этот момент над нами раздался шум летящего самолета, кресты на крыльях и не убранные шасси. Немецкий истребитель с неубранными шасси выглядел как коршун, зрелище было устрашающее… Только мгновение он был не подвижен и пошел в пике. Он летел прямо на меня! Чуть остановился и от него отделилась бомба, а я уже упал лицом в землю и накрыл голову руками. Конечно за одной полетели еще бомбы, много бомб, земля затряслась от взрывов. Сколько это продолжалось трудно сказать. Взрывы бомб и стрельба противовоздушных зенитных батарей слились в одно. И вдруг тишина. Я вскочил и крикнул – Вася побежали! Куда, спросил он? На кладбище, пока никого нет. И мы рванули из траншеи вниз, в кусты, и бежали все дальше и дальше, пока не оказались в селе. Сели под забором и потихоньку приходили в себя, пока нас не окликнул прохожий – ребята, вы полевой военкомат ищите? Вот он прямо в той хате. Мы пошли к этому дому и увидели надпись – «Полевой военкомат, работает круглосуточно» Мы обрадовались! Постучали в окошко, открылась дверь, нас впустили и потребовали документы. Вася и Володя документы предоставили и их забрали в другое помещение. А мне сказали, что я еще молод… Мне деваться некуда было и я грустный пошел в свой взвод. Но рано я огорчился, когда вернулся во взвод, то командир взвода радостно сказал: «Как хорошо, что ты пришел, сегодня берем языка, ты проведешь нас через речку. Иди подкрепись и отдохни до вечера».

Я пообедал и должен отдохнуть, но не могу. В глазах, закрытых для отдыха- пикирующий бомбардировщик, этот жуткий и кровожадный коршун, роняющий бомбу, а может и две, и обе прям в меня. Не могу уснуть. Надо составить план действий. Перед выходом рассказать о порядке перехода. Я иду первый по местам, где вода не выше колен. Идти будем по двое, держась за руки. Я выбираю места, где дно – твердый песок, камыш, чтобы не мешал идти…

Пойду нарежу прутиков длинной метр, полтора, чтобы воткнуть в берег на той стороне обозначив направление отхода. Я буду отходить последним, указывая куда лучше бежать. Начали собираться, пришли два артиллериста в новых шинелях, я их предупредил, чтобы они подняли полы шинелей, дабы их не замочить.

Дальше все разбились на группы, непосредственно берущих языка и помогающих. Стемнело, начали перемещение. Я попросил засечь время, чтобы рассчитывать сколько времени уйдет на возвращение с языком. Перешли. Каждая группа начала выполнять свои задачи. Меня оставили одного, уложили в шинель и накрыли другой шинелью. Артиллеристы ушли в куртках налегке. Я полежал минут десять и подумал – как я участвую в операции? Вылез из шинелей и пополз левее немецкого блиндажа, это метрах в пяти от места сбора. Прошло минут десять и над блиндажом взлетела ракета, и полетели гранаты по направлению к берегу речки. Гранаты взрывались недалеко от меня, а некоторые у самой воды. Раздался выстрел и через несколько минут наши ребята притащили к берегу, куда я возвратился, двоих немцев. Старший скомандовал –Вперед! И указав направление, побежал впереди. Через несколько минут мы уже были в блиндаже, а за нами и все остальные. И сразу по месту, где мы только были, немцы открыли минометный огонь, но было уже для них поздно. Единственными пострадавшими с нашей стороны- были шинели артиллеристов, на которых разорвалось несколько гранат. Одного немца притащили связанного, другого, который пытался сбежать-застрелили…

Вот так: шинели пропали, немец пропал, а я остался жив!!!

Истребительный отряд

Стало холодать и всех выселенных ранее жителей переселили в свои дома. Так как наш дом был разбит бомбой, маму, меня, сестру и братика поселили в дом старосты. Этот дом раньше принадлежал школе. Полевой военкомат ребят в возрасте 16 лет организовал истребительный отряд под командой двух раненых офицеров, которые выздоравливали от ранений. Задача отряда – собирать боеприпасы, охранять склады с зерном, наблюдать за порядком в селе, помогать нашим во всем. Я был назначен помощником офицера. Все члены истребительного отряда имели документы на оружие. В обязанность члена отряда входило сопровождать арестованных полицаев. Однажды я получил задание доставить из деревни Федоровки полицая. Когда я учился в шестом классе, то жил у дедушки, а отец и мама были в Федоровке. Отец – директор школы, а мама учительница начальных классов. Я посещал их на выходных. Поэтому я отлично знал дорогу в Федоровку. Сначала нужно пройти по мосту через речку. На другом конце моста находился немецкий танк, который немцы не успели восстановить, перевезти через мост и оставили. Дальше на Федоровку необходимо перейти через реку Ингулец. В начале войны, когда немцы еще не подошли к нашему селу, несколько наших танков пытались перейти через Бешку, так называется речушка. Но перед этим прошел очень сильный дождь, и речушка стала не проходима. Один танк на большой скорости пытался перескочить, но посередине речки он утонул. Танкист выбрался из танка, вызвали из МТС трактор ЧТЗ (челябинский тракторный завод) и вытащили утонувшего, а все остальные танки поехали другой дорогой. А сейчас я перешел ее по льду и пошел дальше к хутору Лапти, до которого было 3км. Дальше прямая дорога до Федоровки – 7км. Сейчас я шел смело, а когда на побывку, то подходил к Федоровке в темноте, ориентируясь на свет в окнах школы, которая была первым зданием, а вокруг темнота… Однажды, когда, глядя на светящиеся окна школы я очень быстро шел, я вдруг полетел вниз метров на 10, не успел даже испугаться и ничего сообразить. Придя в себя после падения, я стал ощупывать все вокруг. С одной стороны, была стена выше меня стоящего с поднятой рукой, я уже начал пугаться, но затем повернулся и начал ощупывать другую сторону и оказалось, что с другой стороны высота, т.е. глубина не большая, не больше метра, я вылез и снова пошел на огни школы. Днем уже я разобрался, что это яма для глины, т.е оттуда брали глину для каких-то нужд и образовалась огромная яма. А сейчас я шел смело, зная уже об этом. Школа была разрушена, а дорога поворачивала к населенному пункту – Федоровка. Спросил первого встречного, где у них сельсовет. Зашел и предъявил разрешение на конвоирование бывшего полицая в комендатуру. Председатель ознакомился с разрешением и сам проводил меня к бывшему полицаю. Он и его жена нас уже ожидали. Председатель представил меня и мою задачу и бывший полицай, совсем молодой парень, попрощался с женой, взял сверток, и мы вышли. Председатель на прощание дал мне заверенную характеристику на бывшего полицая, и мы двинулись бодрым шагом. Прошли Федоровку, еще три км и вот перед нами хутор Лапти. Шли молча, конвоируемый только попросил закурить.

Хутор начинался хозяйственным зданием для животных. Большой двор, жилое здание, дорога огибала первое здание под прямым углом. Но через двор было видно дорогу до поворота, и на ней из-за жилого здания показался строй немцев в белых маскхалатах. Первые три немца, следующие три и больше наблюдать нельзя, можно быть увиденным. Я уложил арестованного под стеной сарая ногами к дороге. Сам лег и зарядил карабин. И в голове мысль: как только сравняются со мной сразу три, четыре выстрела, а то и больше, за отца и его брата Серафима, комиссара Днепровской флотилии. А дальше мысль: пусть пройдут метров сто, если есть у них пулеметчик – его первого и еще нескольких и побежать… Такой план созревал в моей голове, а уже первые немцы прошли, вторая шеренга, третья и вдруг голова коня и всадник в нашей форме, затем еще один по другую сторону строя пленных немцев и замыкает строй третий всадник… Они прошли, и я поднял ветку с моего арестанта и сказал ему – можешь закурить. Если б мы не замаскировались, то даже не представляю, как бы охрана пленных отреагировала на нас… Закуривай и пошли, сказал я арестанту и через час я сдал его под охрану. А вот прийти в себя я не мог еще очень и очень долго. 

Сбор боеприпасов

Начинаю писать самый печальный раздел. Когда приезжаю на родину, первым делом посещаю кладбище, надписи 1944 год и возраст погибших в диапазоне 7-11 лет. Например, Слава Кулиш 9 лет, погиб от разрыва в руках немецкой противопехотной бомбы и своей безрассудной смелости. Я помню этот солнечный зимний день. Мы стояли во дворе Жоры Молчанова в хорошем настроении, шутили, смеялись, как вдруг в высоком безоблачном небе раздался пронзительный свист падающих авиабомб. Жора шел мимо и успел забежать в комнату, а я и родственница Жоры успели только упасть и прижаться к земельному полу сеней, стены которых были из камыша, обмазанного глиной. Когда взрывы затихли, дверь в комнату открылась, и мы увидели Жору, раненного в ногу. Мы перевязали ему ногу, а уходя увидели, что цинковое корыто, висящее над нами на стене, полностью изрешетили осколки. А поверхность двери до бомбежки покрытая белоснежным покровом, теперь была усеяна оригинальными воронками! Эти авиабомбы, предназначенные для поражения пехоты – мгновенного действия, коснувшись в конце полета любой поверхности взрывались почти без воронки, образуя множество осколков, разлетающихся во все стороны. На снегу они оставляли лучеобразный след. И тому, кто лежал, пытаясь спастись от бомбежки прижавшись к земле, попадало множество осколков. Нам, лежавшим в коридоре, где пол был ниже поверхности двора это не грозило, а вот цинковое корыто превратилось в решето….

А теперь о гибели Славы Кулиша, по рассказу его друга Коли Антоненко, младшего сына сельского аптекаря. Они в этот солнечный день спускались на лыжах с небольшой горки в центре села. Услышав взрывы бомбежки, спрятались в неглубокой яме, а когда самолеты пролетели, встали и стали рассматривать участок, подвергшийся попаданию авиабомб. Увидели одну не разорвавшуюся бомбу. Любопытство ее изучить сразу взяло верх. Слава послал Колю домой, за инструментом, чтобы разобрать бомбу, посмотреть, как она устроена. Коля жил рядом и через несколько минут принес все, что у них было, но не стал отдавать инструменты, он испугался последствий и стал уговаривать Славу выбросить эту неразорвавшуюся бомбу. В ответ Слава обозвал Колю аптекарским трусом, и в доказательство безопасности привел довод, что авиабомба прилетела с очень большой высоты и с большой силой ударилась о землю, должна была взорваться, но не взорвалась, значит бояться, что она взорвется уже нет смысла. Я вот смотри, сейчас ударю по ней и ничего не будет. Он поднял правую руку с зажатой в ней бомбой, Коля только успел упасть, когда Слава ударил взрывателем о мерзлую землю. От мощного взрыва Слава погиб мгновенно, а Коля долго еще лежал без памяти….

В 5 часов утра грянула мощная изо всех видов артиллерийского оружия подготовка, началось наступление 5-го декабря 1943 года. С криком «УРА» доблестная пехота форсировала Ингулец, выбила немцев из занятых позиций и заставила отступить на несколько десятков километров. С рассветом мы начали сбор брошенного потерянного оружия и боеприпасов.

Ранним утром наш отряд собрался в штабе, где командиры распределили по три человека на пятьсот метров нашей траншеи. Осмотреть подобрать боеприпасы, доставить найденное в штаб отряда. А затем осмотреть местность до немецкой траншеи. К вечеру комната штаба была заполнена немецкими пулеметами, автоматами, гранатами и патронами. Был даже один немецкий миномет и два ящика мин. Я и Ваня Прокопенко получили участок в центре села, где траншея была на берегу, метров 15 над рекой, и хорошо, что воду сковал крепкий лед. В траншее мы позже нашли две гранаты РГД 33 (ручная граната) и одну противотанковую гранату…и детонарама к ней. Противотанковую гранату мы отнесли в штаб, а гранаты РГД решили подорвать. Но детонаторы оказались на 1мм длиннее. Пришлось отгибать щитку на линию длины детонатора. Бросили по очереди обе гранаты. Одна взорвалась, а вторая нет. Пришлось стрелять из винтовки по ней. С третьего выстрела попали в детонатор и граната взорвалась.

Перешли по замершему Ингульцу, но до немецких траншей было далеко и очень опасно – возможны заминированные участки. И пока мы дошли, траншеи были уже осмотрены. Перед траншеей на белом снегу лежали наши убитые мобилизованные ребята, которых увозили в село.

Мы помогали их положить на сани и в одном из них я узнал Володю Козаренка. Когда мы вернулись и доставили тела ребят к комендатуре, я узнал, что мой друг Вася Шаповал ранен и находится в госпитале. Родные и близкие забирали своих погибших ребят, только за Володей никто не приходил. Тогда я обратился к маме Славы Кулиша, и она с подругой взяла на себя подготовку для похорон. Я попросил военных, которые были у нас на квартире, выкопать могилу и принести форму, а также принять участие в похоронах. Володю похоронили рядом со Славой Кулишом. Вечером после похорон, военные, что квартировали у нас, пригласили меня поехать с ними на передовую осмотреть артиллерийское вооружение, его как раз чистили. А когда они будут осматривать, я буду охранять машину. Я с удовольствием согласился и ранним утром я уже сидел в закрытой машине, укутанный одеялом и грел руки о котелок с горячей перловкой. Я определил направление маршрута по ходу движения. Когда мы проехали мост, но не повернули направо – значит мы едем не на Александрию, и не влево – значит не на Федоровку. Мы поехали прямо – значит Кировоград. Вдруг машина остановилась, открыли мою дверь, я спустился на дорогу и увидел, что на дороге лежит немецкий солдат в каске, а справа и слева от дороги заснеженные мертвые зеленые немецкие солдаты. Впервые я увидела такую картину, она была жуткая.

Сели в машину и вперед. Приехали, остановились в неубранной кукурузе за одним их домов, я остался охранять машину, а военные пошли в штаб. Начали изучать местность: мы внизу, долина шириной метров 800, траншеи, здания, противоположная сторона спуск 1км и на ее гребне густая посадка. С одной стороны – дорога, по которой мы спустились, с другой склон и по ней тоже идет дорога наискосок. Появились попутчики с котелком для меня и сказали, что в посадке на гребне склона находятся немцы. Меня покормили и взяли с собой на проверку орудия артиллерии, которое находилось недалеко от парковки нашей машины. Мы провозились до вечера, было сильно интересно. Мне показали как заряжать оружие! Уже стемнело, как на дороге, которая наискось пересекает Косогор, зажглись огни. Старший из специалистов сказал, что это противник. Зарядите орудие! Мне скомандовали садится рядом и когда военный, глядя в прицел скомандует «Огонь!» я буду жать этот рычажок. Я так и выполнил. Мы попали в цель и туда побежали наши специалисты и несколько солдат. Вернулись и принесли две замороженные половинки, разрезанной вдоль свиньи. Такую добычу отнесли в машину, завернули в плащ-палатку и положили в угол машины. Меня тоже замотали в одеяло и закрыли в машине. Я очень крепко уснул и проснулся, когда открылась дверь и мне крикнули – посмотри, немецкие танки. Я посмотрел и увидел, что от посадки спускаются немецкие танки. Дверь закрыли в машине и рванули по бездорожью. Меня в кузове сильно мотало вместе с половинками свиней. Затем сильный удар, машину подбросило, и она не сразу, но остановилась…. Я был перепуган, когда отрылась дверь, то увидел военного, который также за меня испугался и закричал: смотрите, он же весь в крови! Быстрее езжайте вниз по дороге, там полевой госпиталь, вы его увидите.

Когда приехали в госпиталь, я увидел, что треть кузова сразу за кабиной разрушена прямым попаданием болванки (так называют тяжелый снаряд, сплошной металл, но без взрывчатки). Меня сразу раздели, осмотрели и оказалось, что я был весь в крови от тушек свиней. Меня переодели, усадили в машину, и мы вернулись домой. Дома я все-таки обнаружил, что заболел, простудился. Для моего лечения у меня было отличное питание, как никогда – половина половины свиньи, но я не успел и четверти всего съесть как из военкомата пришла повестка явиться на курсы разминирования. Так же люди и офицеры были вызваны, прислали необходимые инструменты и инструкции. Вызвано это тем, что заминированы и мы и немцы. И минные участки сейчас лежат под снегом. Пока земля не оттаяла, необходимо изучить тонкости процесса разминирования и прежде всего определить и обозначить минные участки и поля. Больше всего противопехотных мин. У нас они простые, в фанерной коробке находятся взрывчатка с детонатором. Крышка ящика с взрывчаткой приоткрыта и соприкасается со взрывателем, когда он срабатывает, то ступни у человека – нет. Разминировать прощупыванием сбоку подозрительные места. Наткнувшись, изучая, на твердое в грунте, зачистить этот предмет не нажимая. Убедившись, что это противопехотная мина, не вынимая из грунта, открыть крышку и извлечь взрыватель и удалить взрывчатку.

Это самая простая мина и самое простое разминирование. Остальные намного сложнее и разминирование некоторых невозможно, если они установлены на не извлечение.

Когда растаял снег, возле нашего штаба была целая гора фанерных коробочек. Одна старушка даже ими топила дом. У немцев есть мины очень сложные, например, «Spring Mine», прыгающая мина, она двойного действия, может быть и наступательной и натяжного действия. Сначала взрывается внешний корпус, и вся мина взлетает на высоту груди среднего человека, а взлетев, внутренняя часть мины, набитая осколками, взрывается и поражает вокруг на десять и больше метров. У нас курсант, как оказалось позже, глухой, он с миноискателем забрался на середину минного поля и подорвался на такой мине. Мы целую неделю разминировали это поле, куда он забрался. Это поле окружало какой-то важный немецкий штаб. Занимались этим очень серьезно. Наконец снег растаял, и земля стала мягкой. На нашей стороне Ингульца мы уже можно сказать закончили. А на стороне немцев было так заминировано, что пришлось вызывать квалифицированных минеров. Хотя гарантии, что все разминировано никто дать не сможет. Прошли десятки лет, а то мину, то снаряд находят, особенно после большого дождя. А на Донбассе и дождя не надо.

Наступил апрель 1944 года, моя группа разминировала мост – пять противотанковых мин, спустились с моста проверили и нашли мину на шоссейной дороге – взорванной. Группа – старший лейтенант проверяет участок от центра села и до нашего подбитого танка. Я расскажу откуда он взялся и когда. Когда немцы еще не ушли, мы собрались во дворе Юры Довгополого и наблюдали за движением большой немецкой танковой колонны, которая шла по дороге из нашего районного цента Петрово и остановилась, так. Дорога закончилась. Дальше начинался центр. В это время было очень жарко и танкисты в одних брюках обливали один другого водой. Видим дальше как по дороге сверху на большой скорости неслись три наших танка. Два первых пролетели в центр села, а третий свернул с дороги и влетел во двор, чуть было не уперся дулом в дверь дома. Командир танка из башни спросил – где немцы? Юра показал им на немцев, которые умывались. В это время немцы, увидев наш танк, дали очередь из пулемета. Танкист спрятался, а танк на полной скорости помчался назад в чистое поле, расстояние между противниками не более 500м. Но немцы быстро очухались и первым выстрелом подбили наш танк, он сделал два выстрела и из башни показались три танкиста, они спрыгнули и скрылись, а танк горел и снаряды рвались, вылетая из горящего танка.

Сейчас группа старшего лейтенанта должна собрать и уничтожить не взорвавшиеся снаряды. Если спросите, а немцы ушли куда? Отвечу – в Германию.

А мы со своей работой пошли огородами и дошли до Ингульца и возле самой воды кто-то из группы в грязи нашел гранату. Эта граната РГД-33 была без детонатора, а у кого-то оказался новый детонатор, но только длиннее обычного, и я крышку на отверстии в корпусе гранаты выгнул так чтобы она обеспечивала удар бойка в детонаторе. И когда замахнулся, чтобы бросить гранату. Она взорвалась в руке, чудом мне не оторвало кисть руки или голову. Детонатор гранаты РГД взрывает гранату через какое-то время достаточное, чтобы граната улетела и взорвалась на безопасном расстоянии. А этот детонатор, который длиннее – он мгновенного действия, для противотанковой гранаты. Я упал, потеряв сознание и пришел в себя только через сутки. Ребята отнесли меня в полевой госпиталь, где следующий день меня привели в себя, и хирург сообщил, что мне нужно ампутировать кисть. Я сказал нет! Хирург, понимая меня стал настаивать, что два пальца (указательный и большой) мы не сможем сохранить. Я опять категорически отказался. Хирург осмотрел рану моей головы и отправил к сестре на перевязку. Мне из виска удалили осколок, оставив на память шрам, а кисть руки со всеми пальцами все-таки удалось сохранить! Госпиталь должен перемещаться вслед за наступающими, поэтому меня ребята перевезли домой. Через пять месяцев раны затянулись, только пальцы раненой руки и сама кисть болели и плохо работали.

Вскоре меня вызывали в район на занятия по тактике – весь день бегали и кричали УРА!!! Скоро призовут в армию! Уже вызвали в военкомат на медкомиссию. Прошел: зрение отличное, давление в норме, заключение врачей –ГОДЕН!!!

Вот и армия, учебный полк, помыли в бане, постригли. Стоим в строю, перед нами гора наших вещмешков и часовой с винтовкой. Обращаюсь:

           – Товарищ командир, а можно часового переставить на этот край?

          – Какая причина?

          – Там, где он стоит такие пузатые вещмешки, а с этой стороны маленький и пустой

          – Шутите старшина? Четыре наряда в не очереди!

          – Слушаюсь!

Десять сталинских ударов

Такая была тема политзанятий в моей группе курсантов, готовящихся к выпуску младшими лейтенантами войск связи. После трехлетнего пребывания в группе войск в Германии я нахожусь в Киевском Окружном полку связи командиром этого учебного подразделения. Группа численностью в 28 человек. Место политзанятий – полковая ленинская комната. Комната к занятиям по этой теме полностью подготовлена -географические карты места боевых действий, схемы размещений и действия армий 1944 года, который вошел в историю Отечественной войны как год решающих побед. Ровно в 10 часов ленинскую комнату заполнили курсанты. Дежурный доложил мне, что группа готова к занятиям. Как у нас принято – 15 минут я опрашиваю пройденный материал. В это время в ленкомнату вошел начальник полковой школы, я скомандовал: «Смирно», и доложил, чем занимаемся. Он сказал – продолжайте и сообщил, что на занятиях будет присутствовать полковник политотдела округа. Я определил полковнику место на последнем столе, за этим столом он и сидел один. Я освещал ход Кировоградской операции и все время следил за полковником. Полковник достал узкую полоску бумаги 6-8см в ширину и все время что-то писал на ней. Я рассказывал про Второй сталинский удар, пользуясь картами и схемами: Кировоградская операция, Корсунь-Шевченковское сражение, и все время акцентировал роль товарища Сталина, как главнокомандующего. Я закончил занятия, все вышли, остался только полковник. Он пересел за первый стол, развернул полоску бумаги, на которой что-то все время писал и сказал – читайте. Вы хоть одно такое слово произнесли? Спросил он. В бумажке были написаны высокохвалебные слова о Сталине – Великий! Не превзойденный! Гениальный! Великий стратег! Мировой полководец! и т.д. и т.п.…. А я в докладе, всегда употреблял выражение – все разрабатывалось Верховным Главнокомандующим Вооруженными Силами СССР товарищем Сталиным. Раскрывая превосходство товарища Сталина над фашистскими фельдмаршалами, и везде было слово товарищ, товарищ. Исходя из привычного в то время выражения: наше слово гордое – товарищ нам дороже всех дорогих слов…Тут полковник и не выдержал: что вы все время твердите «товарищ и товарищ» – гусь свинье не товарищ! Я тут же сразу отреагировал – я, говорю товарищ полковник, вижу товарища Сталина орлом, парящим над заснеженным кавказскими вершинами! А что Вы имеете в виду? Полковник встал, понял, что произнес по горячности не то, что написано на бумажке и вообще что-то лишнее сказал и… оценил ВЫСОКО, содержание моей лекции!

Так «гусь со свиньей» спасли меня от верной……… 

Виталий Александрович Лысак

What is your reaction?

Excited
0
Happy
0
In Love
0
Not Sure
0
Silly
0

You may also like

Leave a reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *